uurist (uurist) wrote,
uurist
uurist

Categories:
  • Music:

Детский хоккей и насилие родителей

«Тебе лучше сыграть хорошо, в противном случае будет очень плохо»

Невероятная история Патрика О’Салливан о своем тяжелом детстве. И ценнейшие выводы из жизни, которые могут впечатлить... не менее самой истории.


Мой отец часто избивал меня.


Я не хочу этим шокировать вас или привлечь ваше внимание. Я говорю это, потому что это факт. Он наносил удары. И не будто он бьет маленького ребенка, а будто он дерется в баре со взрослым мужиком. Когда люди слышат словосочетание «насилие над детьми», то им сложно представить, что на самом деле происходит. Они представляют урок дисциплины, который просто вышел из-под контроля. Просто так проще это принять.

Как много раз вы слышали подобное?

«Мои родители давали мне ремня, но это пошло на пользу».

Так что давайте сразу проясним, что было в моем случае. С момента, когда я получил свою первую пару коньков в пять лет, меня били каждый божий день. Каждый день после матча, неважно сколько голов я забил, он бил меня. В нем было 188 см роста и 110 кг веса. Все начиналось, когда мы садились в машину, иногда еще прямо на парковке.

Когда мне исполнилось 10 лет, то все стало еще хуже. Он тушил об меня сигареты. Душил меня. Кидал мне в голову банки с газировкой. Каждый раз, выходя на лед, я понимал, что моя сегодняшняя игра лишь определит, насколько сильно этим вечером я получу дома. Я мог сделать хет-трик, но на обратном пути домой в машине он говорил мне, что я играл, «как пид****» (это было его любимое определение, которое он часто использовал).

Я думал, что все это нормально. Как ребенок, ты просто не знаешь, что может быть иначе. Он будил меня в пять утра и заставлял тренироваться два часа, прежде чем мне нужно было идти в школу. Помню ту его кожаную, тяжелую скакалку. Если он думал, что я работаю недостаточно усердно, то он заставлял меня снимать майку и хлестал меня веревкой по спине. Если рядом не было скакалки, то он использовал электрический шнур.

Он всегда умел остановиться, когда я был на грани того, чтобы потерять сознание, ведь это не входило в его планы. Понимаете, если бы я был бы без сознания, то я не мог бы тренироваться.

Как бы страшно это не звучало, я смирился с этим физическим насилием. Хорошим днем для меня был тот, когда он бил меня несильно. Я мог подготовить себя к этому. В плохой же день все становилось непредсказуемым. К примеру, я мог спать, а отец будил меня посреди ночи и начинал лупить без какой-либо на то причины. Когда ты спишь, то находишься в своем мире. Ты не можешь подготовить себя к ужасам реальности. Ты не осознаешь, что ждет тебя впереди. Пару раз он зимой выкидывал меня на улицу в одной пижаме и запирал входную дверь, так как мне нужно было «закаляться».


Я мог бы еще долго рассказывать о тех ужасах, но речь не об этом. Когда я рассказываю людям безумные подробности моего детства, то у них, первым делом, возникают два вопроса.

Какого черта кто-то будет делать подобное с родным сыном?

А затем…

Почему никто не положил этому конец?

На первый вопрос легко ответить. Мой отец играл на низшем уровне профессионального хоккея и не продвинулся дальше минорных лиг. И через меня он хотел реализовать свои несбывшиеся мечты. Как бы безумно это не звучало, все его поступки в его представлении имели оправдание. Таким образом он делал из меня более сильного хоккейного игрока, таким образом он вел меня к НХЛ.

Ответ на второй вопрос гораздо сложнее. Почему никто не заступился и не прекратил этот кошмар? Моя история никогда не дойдет до людей, похожих на моего отца. Они уже и так пали настолько низко, что уже слишком поздно. Но многие видели, что происходит. В каждом городе есть свой Безумный Хоккейный Папаша, но мой отец превзошел все стереотипы и клише. Я приходил в раздевалку с синяками и шрамами, а он всю игру орал и бил по стеклу. Он устраивал драки с родителями детей из других команд прямо на трибуне много, много раз.

Но все, чем меня удостаивали другие родители, был вопрос: «С тобой все нормально?»

И, конечно, я отвечал: «Ага, я в порядке».

На этом все заканчивалось. Никто не вызывал копов. Никто не шел с ним на конфликт. В то время настроения хоккейного сообщества можно было описать так: «Что происходит в их доме, пусть там и остается. Это их дело».

Но даже в родном доме насилие игнорировалось. Никогда не забуду один момент, когда мне было 10 лет. Я готовился отправляться на игру, когда мать отвела меня в сторонку и прошептала: «Тебе лучше сегодня сыграть хорошо, в противном случае вечером будет очень плохо».

В тот момент меня поразила мысль, что моя мать никогда ничего не предпримет. Соседи ничего не предпримут. Другие родители ничего не предпримут. Я должен буду сам положить всему этому конец.

Жутко осознавать подобное в 10 лет и жить с такими мыслями. Я думал: «Что же, когда-нибудь ты станешь достаточно большим, чтобы постоять за себя». Следующие шесть лет я просто старался выжить. Каждый день я вставал с мыслями: «Опять все по новой. Просто вытерпи это».

Пытки становились все хуже, а на льду я был все лучше и лучше. Это действительно какое-то безумие. Думаю, что отчасти никто ничего не говорил, потому что я продолжал приносить результат.

Профессиональный спорт, а давайте будем честны, что канадский юниорский хоккей – профессиональный спорт, мясной магазин. Ни больше ни меньше. Все сводится к результату.

Своими успехами я, можно сказать, оправдывал деяния отца. Я могу даже представить ход мыслей тренеров и других родителей: «Да, его папаша не дружит с головой, но этот пацан выглядит лучше всех на льду, так что все не может быть очень уж плохо. Черт, может это и есть цена, которую нужно заплатить за то, чтобы стать лучшим».

Но дело в том, что мой успех не имеет ничего общего с безумным тренировочным режимом отца. Лед был моим спасением. Те два часа, что я на нем находился, были единственным временем, когда я действительно чувствовал себя свободным. Когда я выходил на лед, то он не мог тронуть меня. Все становилось так просто.

Честно говоря, главная причина, почему в детстве я боялся кому-то рассказать о том, что происходит, потому что я думал, что тогда отец найдет способ отобрать у меня единственную вещь, которую я люблю – хоккей.

Когда мне исполнилось 16 лет, то я стал первым пиком драфта юниорской лиги Онтарио. Вы можете подумать, что тогда насилие прекратилось, но мой отец лишь утвердился в мысли, что его методы «работают». Я был на пути к НХЛ. Так что насилие лишь усугубилось. Однажды, по ходу моего первого сезона в ОХЛ, я сидел в автобусе со своими партнерами, отец ворвался в салон, схватил меня и просто выволок на улицу: «Конец, ты закончил с хоккеем. Ты этого не заслуживаешь. Мы возвращаемся домой».

Я сел в машину и мы поехали домой. И в этот момент внутри меня что-то щелкнуло. Мы заехали, чтобы забрать моих сестер из дома бабушки и дедушки. Тогда я выскочил из машины и заявил: «Сейчас это все прекратиться. Я не вернусь домой».

Мы начали драться. Наш первый настоящий бой, когда я дал отпор и не останавливался. Мать и другие родственники смотрели из окна, пока мы дрались прямо на дороге. Это продолжалось несколько минут, что в бою кажется целой вечностью. Я даже не помню, как все закончилось. Я только помню, как он запрыгнул в машину и сорвался с места. Я побежал в дом и вызвал полицию.

Когда копы появились, то они хотели разослать ориентировки для его поиска, но я лишь покачал головой и показал им фотографию: «Просто приходите на мою следующую игру. Он будет там. Он не сможет оставаться в стороне».

Через пару матчей он появился. Полиция арестовала его прямо на трибуне.

Когда я заполнял бумаги, то описал лишь общую картину. Я мог бы написать сотню страниц, и я жалею, что так и не сделал, потому что отец вышел из тюрьмы через месяц или два. Я получил судебный запрет, согласно которому он не мог приближаться ко мне на расстояние меньше 100 футов. Но это не остановило его от походов на мои матчи.

Я постоянно видел его. Сидящего на все том же месте. Наблюдающим за мной.

Через пару лет его мечты сбылись. Я был выбран во втором раунде драфта-2003. Лига предоставила мне целую бригаду охраны, но я понимал, что это бесполезно. Он убедился в том, чтобы найти такое место на трибунах, где я смогу точно его увидеть.

Так что, когда объявили мое имя и я облачился в свитер «Миннесоты», я знал, что он находится в здании и наблюдает за мной. И это приводило меня в бешенство. И не из-за боли, которую он мне принес. А потому, что он верил, в глубине своего сердца, что все те пытки принесли пользу и были обоснованы. Он думал, что именно он стал той причиной, по которой я оказался в НХЛ. Цель оправдывает средства.

Это просто дико. Знаете, почему я попал в НХЛ?

Потому что на выходных я старался находиться от него на максимальном отдалении. Я весь день не появлялся дома. А из радостей у меня были только клюшка и мячик. Обводка, обводка, обводка. Бросок, бросок, бросок. Снова и снова и снова, пока клюшка не стала продолжением моих рук.

Вот и все. Вот почему я добился этого.

Когда ты попадаешь на профессиональный уровень, то осознаешь, насколько игра быстра. И никакое количество беговых упражнений, работы в тренажерном зале или частных уроков не изменит одну вещь: понимаешь ли ты игру? Действительно ли ты понимаешь игру? Понимаешь ли ты, где окажется шайба в следующий момент?

У тебя это либо есть, либо нет. И крик на ребенка в машине на обратном пути домой с хоккейного матча не поможет ему выйти на новый уровень. Заставлять 12-летнего ребенка бежать шесть миль после тренировки не превратит его в Джонатана Тэйвса.


Знаете, когда вы действительно можете добиться хорошего результата в спорте? Когда вы получаете удовольствие от процесса. Когда вы остаетесь ребенком. Когда ты не осознаешь, что становишься лучше, именно тогда и происходит шаг вперед. Если ты не заинтересован в том, что делаешь, то это также полезно, как вынос мусора. Еще одна обязанность.

Но не все родители, даже нормальные, хотят слышать подобное. Да и детский хоккей не пропагандирует подобную идею. Когда я был в НХЛ, то в межсезонье я тренировался вместе с Дэниэлом Карсилло и другим приятелями-хоккеистами. И мы могли видеть, как 12-летний парень проделывает два часа те же упражнения, что и мы, а тренер все это время орет на него. Зачастую рядом находились и родители, которые также орали на ребенка.

Это просто смешно. Это не принесет результата.

Правдивая история: я играл вместе с Дрю Даути в его первый сезон в составе «Лос-Анджелеса». В тренировочном лагере он с трудом мог сделать один жим лежа. И он сам смеялся над этим. Он был растренирован. Во всяком случае, если смотреть на хоккей глазами ортодоксальных любителей «старого» хоккея. Но затем мы выходили на лед, и он был лучшим. Даути – невероятно одаренный хоккеист с врожденным талантом. У него потрясающее видение площадки и уникальное хоккейное мышление.

Он был в форме. Он мог нарезать круги вокруг тебя.

У тебя это либо есть, либо нет.

И все эти нечеловеческие тренировки – чепуха. Но такие взгляды на хоккей позволили моему отцу обращаться со мной, как с животным на глазах и других взрослы многие годы. Все начиналось еще на парковке. Люди видели это. Но у них не хватило мужества вмешаться.

Я не пишу эту статью ради отца. Я пишу ее ради таких же людей на других парковках.

Да, если вы что-то скажете, то можете оказаться в неудобной ситуации на глазах у других. Возможно, вам придется общаться с полицией. Но меня все равно поражает, как в такой момент многие могут думать: «А что, если я не прав?»

Если вы не правы, то это лучший исход событий. В противном случае, ребенок является узником в своем родном доме. То, что вы видите на парковке или в раздевалке – как ребенка хватают, а он кричит, как его припирают к машине – может быть лишь верхушкой айсберга.

Занятно, ведь хоккейное сообщество так любит говорить о мужестве и крепости духа. В этом мире мужество означает готовность без тени сомнения встать на пути щелчка или вступить в драку.

Но это просто. Это не настоящее мужество. Любой может сделать это.

Я гарантирую, что в Северной Америке на этих выходных сотни детей будут готовиться к играм, а в животе у них будет неспокойно и в голове будет одна мысль: «Тебе лучше сегодня сыграть хорошо, в противном случае вечером будет очень плохо».

Но лишь одному человеку достаточно довериться своим инстинктам и встать на сторону ребенка. Это и есть настоящее мужество. То, которое мы не часто превозносим в хоккейном мире.

Источник: The Player’s Tribune.
Перевод: Иван Шитик
Tags: kid's hockey, ЗОЖ, Уголовная ответственность, отцы и дети
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments